Атропия (2025)

Где-то в выжженной пустыне южной Калифорнии стоит город, которого не существует. Он построен военными до последней детали — мечети, рынки, глинобитные дома, арабские вывески — и населён людьми, которых наняли притворяться иракцами. Это тренировочный полигон, имитация ближневосточного театра военных действий, где американские солдаты перед отправкой в настоящую зону конфликта отрабатывают сценарии: патрулирование, переговоры с местными, реагирование на засады и теракты. Среди «жителей» этого фальшивого города — Файруз, молодая американская актриса иракского происхождения, для которой эта работа — не столько призвание, сколько единственный доступный способ заработка для арабской внешности в Голливуде, где ей раз за разом предлагают роли террористок и безмолвных женщин в чадрах. На полигоне её амплуа не намного шире: сегодня она играет испуганную мирную жительницу, завтра — специалиста по химическому оружию, послезавтра — мать, оплакивающую убитого сына. Каждый день — новая роль, новый сценарий, новый взвод солдат, для которых она не человек, а функция, тренировочная мишень с лицом врага.

Абсурд этого существования — жить в декорации чужой войны, играя собственную этническую принадлежность для людей, готовящихся убивать тех, на кого ты похожа, — давно перестал казаться Файруз странным. Пока она не влюбляется. Объект её чувств — солдат, которому на полигоне досталась роль повстанца, человек, ежедневно изображающий врага для своих же товарищей. Два актёра в военном спектакле, два человека, притворяющиеся кем-то другим, находят друг друга в зазоре между реальностью и имитацией — и их роман начинает расшатывать тщательно выстроенную конструкцию. Когда настоящие чувства вторгаются в пространство, где всё должно быть понарошку, фальшивый город начинает трещать по швам: границы между игрой и жизнью, между «своими» и «чужими», между войной и миром оказываются такими же бутафорскими, как стены этих глинобитных домов. Режиссёрский дебют Хейли Гейтс — едкая, нежная и глубоко тревожная история о стране, которая репетирует войну так усердно, что забывает, где заканчивается тренировка и начинается настоящее насилие, — и о женщине, чьё тело и лицо стали полем битвы задолго до того, как прозвучал первый выстрел.